Премия Дарвина

Стоял наверное самый жаркий на моей памяти август - на улицах плавился асфальт, а у прохожих прилипали к жопе трусы. Я тогда сидел в Москве, в своей маленькой квартирке без кондея, и походил на тюленя, проводя все летние дни на диване. Выйти в такой пиздец на улицу было непосильной задачей, поэтому питался гречкой и кетчупом, которых у меня и по сей день такой запас, что хватит пережить зиму. Я не говорю про какую-нибудь хуевенькую американскую зиму, когда у них -3 на улице, а они закрывают в панике школы, охуевая от пятисантиметровых сугробов. Я говорю о ядерной зиме на несколько десятилетий.

В тот день было особенно жарко, и я думал, что мой мозг размягчится и вылезет через уши ровными розовыми колбасками. "Хочешь жить - умей вертеться" говаривала моя боевая бабуля. И я вертелся. Притащил в ванну табуретку, на нее поставил телевизор, а сам лег в холодную воду. Лежу, смотрю телеканал "культура" (а хуй ли, кого ни спроси, все смотрят). На экране Сталоне неспешно отрывает кому-то голову, а у меня звонит мобильник. Отвечаю и слышу знакомый голос Сани:
- Куда пропал-то, епт?
Он вообще любит говорить "епт". Надо, не надо, он говорит "епт". Привычка наверное.
- Никуда я не пропал - дома сижу целыми днями. Че хотел?
- Дома, епт? А че дома-то сидеть? Короче, епт, мы с пацанами сейчас на природу выбраться хотим, искупаться там, все дела. Ты с нами?
Посмотрев сначала на свое лежбище, а потом на унитаз, на крышке которого стояла кастрюлька с остатками гречки, я решился:
- Ну я не против. Во сколько заедете?
- Ну не знаю, епт... Давай через полчасика.
- Давай.

Я положил трубку, выбрался из ванной и начал носиться по квартире в поисках своих плавок. Спустя десять минут они были найдены в ящике моего письменного стола, где вероятно очутились после какой-нибудь очередной пьянки.
- Так-с, толстячок, посмотрим, - сказал я сам себе, натягивая синтетические труселя, - да ты никак разжирел да возмужал!
Плавки никак не хотели лезть выше колен, и ни мои кряхтения, ни танцы бедрами делу не способствовали. "Ладно, блять, сейчас!" Подумал я и пошел на кухню за ножницами. Чик-чик! Резинка вытащена. Трусы потеряли былой спортивный вид, ну и хуй с ним. Кое-как натянув плавки на положенное место, я поморщился от боли - свернувшись в тонкую полоску ткани на жопе, они больно впились мне между булок и спереди зажали бубенчики.
- Блять, сука! - застонал я от боли.
Я скакал по комнате в немыслимом танце, матеря весь свет, но синтетическое говно намертво впилось в кожу и обхватило мои яйца стальной хваткой. При любых попытках стянуть плавки, ткань только больнее впивалась мне в задницу и сильнее затягивала колокольчики. Я схватил ножницы и в отчаянной попытке разрезать прочную ткань сломал их - на моих пальцах повисли две металлические половинки. Я видел, что там внизу у меня уже все посинело и стало походить на две перезрелые сливы. Тогда я кинулся в ванну за мобильником, чтобы позвать на помощь. Скользкими руками я стал набирать 911, и на второй единице мобильник выскользнул и упал в воду. В панике я пытался нащупать его кончиками пальцев в холодной воде, нависнув над телевизором, где рубил деревья пулеметной очередью Сталоне. Но потная от жары нога скользнула на кафельном полу и я упал в ванну, опрокинув за собой телевизор. За долю секунды до того как меня начало бить током я вспомнил, когда последний раз одевал эти ебучие плавки. Это было пятнадцать лет назад, когда я будучи одиннадцатилетним ребенком ездил с родителями на море.

Звонок и голос из-за входной двери "Открывай, это мы, епт!", булькающий из под воды телефон, дозвонившийся в службу спасения, кастрюля с гречкой на крышке унитаза и человек лежащий в ванне в обнимку с дымящимся телевизором и с синими как швейцарское небо бубенцами. Так я и умер.
___________________

(С) Алексей С.