Медведь-рыбнадзор

Середина 90-х. Чукотка. Маленький поселок на берегу сурового моря, считающийся почему-то эскимосским, хотя тех же украинцев в процентном отношении там было куда больше, чем титульной нации. Время нереста горбуши. Берега тундры в это время кишат паломниками краснорыбицы: песцами, бурыми мишками-камчадалами, человеками.

В самый разгар нереста лосось человекам уже не нужен - забиты уже все бочки и лари, поэтому добывается только икра, а сама рыба просто выбрасывается (да простит вездесущий Дух Гринписа неразумных детей тундры и жертв переходного периода!) Я тоже участвовал в этом хищническом промысле в качестве помощника у дяди Коли.

В один прекрасный вечер возвращаемся мы с нашей точки в поселок. Дядя Коля за рулем мотоцикла, я сзади, в люльке два пластиковых ведра икры и нехитрые пожитки. Проезжаем мимо стоянки смотрителя авиационного радиопривода, мужика угрюмого и нелюдимого, и видим такую картину:

Сидит Степаныч, рядом сеть, перед ним штабель улова, ведро и разделочная доска, на которой он кесарит очередную жертву. А слева в трех метрах, чуть позади, сидит здоровенный мишка и терпеливо наблюдает за соседом. Наконец, рыбий акушер закончил извлекать икру и, не глядя, бросает рыбу точно в лапы медведя! Последний, деловито помяв добычу, начинает ее меланхолично жрать. Картинка из ряда лубочных про льва и ягнят, которые так любят освидетельствованные Иеговой.
Слухи о дружбе Степаныча с шаманами тут же пришли на ум, обретя такое неожиданное наглядное подтверждение. Собираясь ехать дальше своей дорогой, дядя Коля напоследок бросил:

- Ну и помощника ты себе, Степаныч, нашел!

Человек и медведь синхронно через правое плечо с одинаковым недовольством посмотрели на нас.

Пожав плечами, мы тронулись, отвернувшись от странного дуэта.

И тут в меня сзади кто-то вцепился железной хваткой, стаскивая с мотоцикла. Я заорал в ужасе, понимая, что расплата за былое неуважение к последователям шаманизма ко мне уже пришла в виде ручного гризли. В безнадежной попытке спастись, я вцепился в дядю Колю. Чуть не опрокинув "Урал", мы рухнули на землю.

Оказалось, что в меня вцепился Степаныч, только сейчас увидевший своего соседа, забредшего "на огонек" из тундры и быстро осознавшего всю выгоду сотрудничества с человеком. Не его вина, что человек к этому оказался морально не готов.

Обернувшись в нашу сторону, медведь удивленно наблюдал за нашими суетливыми попытками "сделать ноги". Его перепачканная чешуей морда и свисающий из пасти рыбий хвост как бы спрашивали: "Куда ты, мужик?! Хорошо же сидели!"

Как выяснилось позже, мотоцикл и лодку "тот другой, который живет в тундре" (дословный перевод с эскимосского выражения, означающего медведя) не тронул, а вот сеть порвал, икру и улов конфисковал, хотя значка рыбнадзора мы у него и не заметили.