Кивер

Рация громко захрипела в нагрудном кармане - видимо, поймала охранника расположенной неподалеку стройки. Я отключил её и пошел в сторону лотка с книгами. Неожиданно из-за моей спины вывернул милиционер в черной кожаной куртке и преградил мне дорогу. Куртка его почему-то была мокрая, несмотря на то, что дождь в этом районе кончился несколько часов назад и теперь светило солнце.

- Это у вас рация? - Без всякого приветствия и предисловия спросил он.

- У меня. - Ответил я и, повинуясь рефлексу, добавил, - А что?

- А что в рюкзаке? - Продленным эхом продолжил страж порядка.

- Книжка.

- Одна?

- Ну да.

- Покажите.

Конечно, я мог бы повыпендриваться, задать ему кучу вопросов, попросить предъявить служебное удостоверение, переписать в блокнот номер его жетона, но, вспомнив несколько известных историй о результатах препирательств с ментами, только негромко вздохнул, открыл рюкзак и протянул милиционеру сборник публицистических статей Умберто Эко "Полный назад!"
Милиционер несколько секунд молча смотрел на обложку, а потом задал вопрос, которого я не ждал:

- Почему восклицательный знак в названии?

- Э...

Всё-таки на ожидаемые, хотя бы в принципе ожидаемые вопросы отвечать значительно легче: проще выбрать из базы известных ответов, пусть и очень большой базы, чем сформировать некий совершенно новый...

- Ну...

- Пойдёмте со мной. - Сказал милиционер и вернул мне книгу.

Первым порывом было схватить её и дать дёру. Но как-то самому же это показалось странным и противоестественным, анекдотичным даже - убегать от милиционера.

- Пойдёмте.

Милиционер завел меня в огороженный металлическим забором хоздвор крытого продуктового рынка. Там стояло небольшое строение почти кубической формы без всяких вывесок и опознавательных знаков.

- Заходите.

Я вошёл.
За небольшим тамбуром находился как-то слишком по позднесоветски выглядящий кабинет: грубо покрашенные в цвет дизентерийного говна стены, неаккуратно скрученный стол из ДСП, жесткие "венские" стулья, на стене потертая карта мира на проглядывающей матерчатой основе, тусклая и бесполезная при проникающем сквозь грязное стекло окна дневном свете лампочка накаливания без плафона на потолке. А за столом сидел гусар. То есть, конечно, я не понял, кем был этот человек на самом деле, но на нем была надета ярко-зеленая с золотом гусарская форма, ментик свисал с одного плеча, а на столе стоял здоровенный кивер с двуглавым орлом.

- Здравствуйте, - сказал он, - Проходите, садитесь, что у вас?

- У него, - ответил за меня милиционер. - Книжка с восклицательным знаком.

Я отказывался верить в происходящее, но при этом отчетливо понимал, что не сплю и не брежу. То есть, плотность реальности, по ощущениям, была не меньше, чем, например, когда я покупал на этом самом крытом рынке картошку и помидоры.

- Покажите.

- Что? - Я отвлекся от своих мыслей и не понял, чего от меня хотят.

- Книжку покажите.

- И рация у него. Я не видел, но слышал, как в кармане хрюкает, - добавил мой сопровождающий.

- И рацию покажите.

Сначала я достал рацию. Когда клал её на стол, заметил, что там лежат сотовый телефон, свёрнутая пополам "Независимая газета" и какая-то книга в залапанной виниловой обложке, хотя, возможно, это был ежедневник. Потом я достал из рюкзака книгу.

- Надо же! Эко! - оживился гусар. - И зачем вам это?

- Простите, - при всей фантасмагоричности ситуации я не мог придумать ничего разумнее, чем всё-таки начать говорить с этим человеком. - А почему вас это интересует? Эта книга продается почти в любом книжном магазине Москвы. Мне она нужна, чтобы читать. Я люблю читать и люблю Эко. И не понимаю, в чем проблема.

Гусар взял книгу и ловким движением открыл её на статье о критике политкорректности.

- Хмхм... - Он покусал нижнюю губу и откинулся на спинку стула. - Скажите, в нашей стране и в нашем языке есть серьезная проблема с избытком политкорректности по американскому типу? Например, с называнием негров неграми или афроамериканцами? Может быть, у нас огромная негритянская община? Или наши дворники требуют называть их экологическими операторами?

- Послушайте, что здесь происходит? - Это я спросил голосом севшим от чувства, близкого к ужасу, потому что моя реальность с каждой секундой все больше превращалась в театр абсурда, оставаясь при этом моей реальностью - с нормальным ощущением времени, с воздухом, которым я дышал, с нормальной цветопередачей и тактильными ощущениями.

- Знаете, - гусар укоризненно покачал головой, - Мне даже неудобно вам, взрослому и наверняка образованному человеку говорить эту избитую киношно-литературную фразу. Но вы сами меня вынудили, так что извините... ВОПРОСЫ ЗДЕСЬ ЗАДАЮ Я.

Последнее он сказал твердо, тоном, не допускающим возражений и сулящим возмездие в случае, если собеседник осмелится всё-таки возражать.

Я молчал.

- Хорошо. Задам другой вопрос. Вы итальянец?

- Нет! - Выпалил я в ответ так быстро, будто опасался и в самом деле стать итальянцем, если вдруг не успею.

- Отлично. А зачем вам критика правительства Берлускони и его партии? Разве партия Берлускони забила у нас своей пропагандой все общегосударственные телеканалы?

- Нет, но...

- Что - "но"?

- Но есть некие общие моменты, закономерности...

- То есть, вы признаете, что имели в виду не Италию и метили не в Берлускони, так? Зачем вам рация?

- Господи! Чёрт! - Реальность была невозможна и непобедима, она наваливалась на меня с таким напором, что я не успевал реагировать, не знал, как... - Чёрт побери! Рация - просто игрушка! Мы переговариваемся с подругой, когда находимся недалеко друг от друга.

- Но у вас ведь есть сотовый?

- Есть.

- А зачем рация? Она ведь будет работать, если сотовую связь отлючат, ведь так?

- Так...

- Смотрите, отпираться бесполезно. Берлускони, Италия - это всё метафоры. Мы прекрасно понимаем, кого вы имеете в виду и зачем. Рация вас выдает с головой. Кстати, почему вы не на работе?

- Но ведь меня...

- Дмитрич! - В кабинет заглянул милиционер, который, оказывается, выходил во время допроса. - Тут привезли.

- Спасибо, Ваня...

Гусар пододвинул мне книжку и рацию.

- Забирайте. И идите пока. Но учтите: всё, что вы делаете или хотя бы думаете делать - бесполезно. Всё. Я вас проинформировал. Если что - сами будете виноваты. Идите.

Я вышел. Во дворе стояли две фуры. Одна была оборудована под перевозку скота и битком набита грязными серыми овцами, которые почему-то не блеяли. Из кузова второй шустро выпрыгивали молодые люди и девушки в красных передничках с белыми косыми крестами, похожими на лопасти ветряных мельниц. Вокруг суетились два милиционера и ещё один зеленый гусар. Гусар был при сабле и в лосинах. Я тряхнул головой и пошел к метро. В произошедшее не хотелось верить, но оно было - и от осознания этого начинало тошнить.

"Чёрт побери, что на работе сказать? Кто поверит, что меня прихватили за книжку Эко? Что меня допрашивал ГУСАР?"

Меня всего колотило.

"Скажу, что проспал", - решил я.