Яичница любви

Категорически не согласен с графом Львом Николаевичем Толстым на предмет того, что "все счастливые семьи счастливы одинаково", а "каждая несчастливая семья несчастна по-своему".

Лев Николаевич, конечно, "глыба" и "матерый человечище", но тут он, "зеркало русской революции", я считаю, все переврал. Наверное, морковных котлет объелся.
Всё, я уверен, обстоит как раз совсем наоборот: все семьи несчастливы до зевоты, до оскомины одинаково, а счастливы - каждая искрометно по-своему. Совершенно неповторимо.
Нет ничего более нудного и однообразного, чем т.н. скелеты в шкафу, всякие там семейные измены и прочая ползучая нудятина. А все семейные ссоры и скандалы такие же однообразные, как рекламные ролики. Кстати, именно поэтому всякие там писатели, драматурги и прочие режиссеры предпочитают рассказывать нам истории несчастных отношений, чем счастливые истории. Недавно перечитал "Мадам Бовари". Обплевался. А когда я еще в юности читал "Анну Каренину", мне очень жалко было мужа Анны - Каренина. Сочувствовал - Левину. А Анну Каренину совсем не было жалко. Не говоря уже о флоберовской Боварихе. Вот такой я замшелый ретроград.


Я, например, знаю одну по-настоящему счастливую семью. Семью Великовых. Тимур Великов, Аня Великова и их дочь Василиса Великова, двух лет от роду.

Тимур с Аней живут вместе уже семнадцать лет. Родить у них, несмотря на все старания, долго не получалось, наконец - получилось. И вот у них есть двухлетняя Василиса. По кличке Василиск по причине огромных завораживающих голубых глаз.

Аня и Тимур познакомились еще в университете, там же, где учился и я, на первом курсе. И уже не расставались. Встретились они впервые в столовке. Я когда-то уже рассказывал о нашей столовке, но повторюсь еще раз.
Самым расхожим блюдом в нашей столовке (иначе - "гастриловке", "тошниловке" или "поносовке") были сосиски и яичница в такой раскаленной сковородочке. Из двух яиц. Яйца всегда были пригоревшие, но с недожаренными белками. Но все равно вкусные.
Сосиски назывались "синенькими" или "синюхами", а яичница - "соплей" или "горелой соплей": Приятного аппетита. Мы так и говорили тете Зине, непрошибаемо спокойной женщине, которая стояла за стойкой:

- Теть Зин, мне соплю и две синеньких...
Или:
Мне, теть Зин, две горелые сопли и одну синюху...
Тимур и Аня сначала не были знакомы. Однажды они отстояли очередь в столовке. Тимур, когда подошла его очередь, сказал:
- Мне, теть Зин, синенькую, соплю, компот и три белых хлеба.
Аня, когда подошла ее очередь после Тимура, сказала:
- Теть Зин, мне три белых хлеба, компот, соплю и синенькую.
Тимур с подносом подошел к единственному свободному столу и сел. Аня оглянулась вокруг, увидела, что все занято, подошла к столу, где сидел Тимур, и спросила, не глядя на Тимура:
- Извините, у вас свободно?
- Пожалуйста, - ответил Тимур, не глядя на Аню.
- Приятного аппетита.
- Спасибо. Вам тоже.

И они стали есть.
Сначала они синхронно отпили по глотку компота. Потом синхронно же положили свои "синенькие" на хлеб и, держа двумя руками эти свои импровизированные бутерброды, стали - опять же синхронно - их жевать. Тут они впервые с легким и чуть ироничным интересом посмотрели друг на друга.

Когда бутерброды были съедены, они одновременно взяли в руки вилки и стали энергично отдирать пригоревший белок от сковроденок. Желток оба не трогали. Далее они опять отпили компота, тревожно переглянулись, взяли по второму куску хлеба и стали хлебом (а не вилкой!) поедать белок. Затем - еще по глотку компота.

Какое-то время они с легкой изумленной тревогой смотрели друг на друга и после короткой паузы медленно потянулись за третьим куском хлеба. Взяв хлеб, они, еще изумленнее глядя друг на друга, распустили им желтки и стали хлебом же их, растекшиеся, есть, причмокивая и облизываясь.
Съев всё, они широко улыбнулись друг другу и вдохновенно допили компот.

С тех пор они не расставались. Любовь, так сказать, настигла их в студенческой столовке. За синхронным поеданием "соплей". Приятного аппетита.

Выяснилось, что у них очень много общих интересов, пристрастий и так далее. Но факт остается фактом: их связала яичница. Кого-то сводит дискотека ("музыка на-а-ас связала, тайною на-а-ашей стала"), кого-то случайная встреча в поезде, кого-то, прости, Господи, интернет. Можно найти свое счастье, нажравшись в бане и с ценным веником улетевши в город на Неве, можно - поссорившись из-за рубля с официанткой в провинциальном вокзальном буфете. Вариантов - бездна. Как сказал наш великий холмогорский помор в версальском парике: "Открылась бездна, звезд ("звезд", а не "звёзд") полна, звезда;м числа нет, бездне - дна...

И в случае с Великовыми яичница - одна из звезд этой бездонной бездны.

Я много раз бывал у Великовых утром, когда они завтракали. Сценарий завтрака в счастливой семье Великовых неизменен.

Как я уже сказал, Великовы много лет живут вместе. Они отдыхают по всему миру, перепробовали все на свете, перепробовали кучу блюд, но по-прежнему любимое блюдо у них - обычная яичница. "Яишенка". Банальная глазунья. Безо всего, без всякой колбасы, бекона, просто два яйца на каждого.

У них на двоих - один предрассудок. Если утром желток сам растекся - день будет неудачным. Но он очень редко растекается. Яичницу жарит Аня. Четыре яйца. Специальный ножик. Очень острый и очень тяжелый. Миниколун. Им чуть-чуть тюкнешь (звук - как будто Василиса хлопнула в ладошки), и скорлупа - на две равных половинки. Тут главное, чтобы полускорлупина, которая не остается в руке, в которой ножик (блин, запутался я в придаточных), в общем, чтобы скорлупа не хлопнулась в шипящее масло. Это непорядок. А масло, кстати, должно быть сливочное, вредное. Это - холестерин, божественный "полициклический липофильный спирт", который вообще, как выясняется, полезен.

По глубокому убеждению Великовых, только западные варвары едят яичницу с тарелки вилкой и ножом. Настоящие русские патриции едят яичницу, как и тогда в столовке-гастриловке, прямо со сковородки хлебом, пока она горячая и еще чуть шкворчит, будто обиженно бурчит, масло.
Надо прямо хлебной хрустящей корочкой, скажем, разогретого узбекского лаваша загребать белок вместе с маслом - и в рот. А масло пусть капает на подбородок и руки. Так вкуснее - потом отмоемся.

А дальше надо хлебом же раздавить желток и распустить его по сковороде, как тогда, семнадцать лет назад, в тошниловке.

И сначала надо съесть основание желтка, и тут получается как бы маленький бутерброд, потому что дербанить основание желтка ни в коем случае нельзя: это западное варварство.

А дальше уже нужно догребать хлебом желток с остатками масла. Это самое вкусное, это кульминация сюжета поэмы "Глазунья".

У Ани с Тимуром большая сковорода, в отличие от той, маленькой, в студенческой поносовке. Они ее называют НЛО. "Наше любимое объедалово". Едят Великовы уже много лет одновременно. Это - один из паролей семейного счастья. Сначала их яичница четко разграничивается. Между ними - демаркационная, полная божественного холестерина, линия. А дальше - неизбежны всякие геополитические накладки. Как это было в советские времена на границе с Китаем. Где-то Аня оттяпает у Тимура кусок белка, где-то Тимур у Ани загребет масла. Якобы случайно. Тогда начинается:

- Эй, ты чего мое мацаешь!
- Сама вон в мое макнула, воровка на доверии!
- Сам ты вор. Вор должен сидеть...
- Эй, опять?!.

Конфликт обостряется на стадии растекшегося желтка. Потому что желток - он течет сам. Куда хочет. И почти всегда желтки стекаются вместе. И тут уж возникают настоящие горячие точки. И ситуация выходит из-под контроля. Начинаются беспорядочные военные действия. Проход в тыл противника и тому подобное. Терроризм и партизанщина. Каждый жадно жрет все, что может. Отпихивания, обзывательства. Злобное фырканье, Анин визг, Тимурин рык. Смех.

Василиса, сидящая в своем детском стульчике со своим "Тёмой" и вся перемазанная "Тёмой", хлопает в ладоши, смеется, кричит: "Мапа яка;!" Мапа - это понятно. Гибрид из родителей. "Яка;" - это яишенка.

Наконец все успокаивается. Все трое мирно умываются. Вернее двое умываются сами и умывают третью. Аня с Тимуром пьют свежий морковный или апельсиновый сок (где ты, студенческий компот?!.), кофе.

Всё.
Начинается день.
И если вы меня спросите, что такое семейное счастье, то я вам отвечу. Как человек, который отчасти сам знает, что это такое. Не как "эксперт", а просто как непроизвольная жертва удачной судьбы.

Если люди каждое утро много-много лет весело дерутся из-за яичницы и им это не скучно, это и есть настоящее счастье.
Счастье - это всегда очень просто и, казалось бы, прозаично. И уж в любом случае - никак не пафосно. "Давай выясним наши отношения!.." - Тьфу-тьфу-тьфу. Чур меня и всех нас!
Нам всем нужны маленькие теплые мелочи. Трогательная ерунда. Ласковая придурковатость. Чудаковатые совместные привычки. Абсолютно бесполезные обряды.
Но - свои, неповторимые в своей "придурковатой чудаковатости".

Потому что все счастливые семьи счастливы захватывающе по-своему, а несчастливы - нудно одинаково.
Вопреки "зеркалу русской революции" Л.Н.Т.

© Елистратов Владимир