"Сучка ты крашеная". Какой была Гурченко в жизни

Сегодня могло бы исполниться 86 лет легендарной актрисе советского кино и театра Людмиле Гурченко. Людмила Марковна прожила интересную жизнь и навсегда изменила стандарты в кино: и внешности, и актерской игры.  Мы собрали для вас главные цитаты советской дивы, описывающие ее жизнь.                                    





Смотреть все фото в галерее


О травмах и потерях: И моральная травма, и физическая очень похожи. Обе хочешь забыть поскорее, как тяжелый сон. Обе вынуждают вести себя и жить по-другому. Обе оставляют рубцы. Обе заставляют постоянно задавать себе вопрос: "болит или не болит?", "прошло или не прошло?" И обе, нанося поражение, удар, потом, впоследствии, приносят победу. Травмы заставляют тебя пережить наивысший пик трагедии и счастья! И когда в роли есть хоть намек на подобное - тебе все ясно, потому что у тебя такой "потолок", такой запас перенесенного!    
×


 


О нравах: ...любовь, верность, преданность, незыблемая вера в идеалы справедливости - это лишь "атрибуты", присущие определенному времени. Времени Прошедшему? Есть, есть еще эти прежние бесценные чувства. Но мало. Это уже дефицит.    


 


О появлении в профессии: Я появилась в профессии, когда обязательной была только положительная система ориентиров. Какие бы ни были ураганы, сквозь них должны прорываться светлое и оптимистичное. Потому сквозь все эти коловращения буду играть, как кричит внутри, но прорываться к свету. Обязательно.    


 


О дипломатии: Наверное, одним из проявлений дипломатии есть умение выждать, когда все вокруг подталкивает к спешке.    


 


О детстве: Посередине комнаты стояла железная печка. Мы сожгли всю деревянную мебель. Мама завидовала тем, у кого была деревянная кровать. А наша железная - не горит. Тепла от печки хватало ненадолго... И опять холод, холод... Из окон дуло. Из щелей балкона дуло. С внутренней стороны окна были сантиметров на десять покрыты льдом. На ночь мы затыкали щели полотенцем или тряпкой, и наутро их уже было не оторвать. Вода в ведре покрывалась за ночь коркой льда. Целыми днями мы лежали с мамой в одежде, набросив на себя все, вплоть до ковровых дорожек. Тулились ближе друг к другу, чтобы согреться, и молчали. Говорить не было сил.